— Кто я и чем занимаюсь? — переспросил он синьора Донати. И продолжал: — Разрешите представиться, извинив меня, однако, за то, что в настоящую минуту я не имею возможности пожать вам руку!

Он назвал свое имя и профессию. Синьор Донати разразился резким смехом.

— Психоаналитик! И вы еще морщитесь при слове «астролог»! Прекрасно! Можно подумать, что люди делают разницу между вашим ремеслом и моим! Хотя, впрочем, пожалуй, делают. Они называют мою науку древним надувательством, а вашу — новейшим! Вот и вся разница.

— Мне безразлично, что говорят люди, — ответил доктор, которого начал интересовать его сосед. — Я точно знаю, чего стоит моя наука. Но зато я понять не могу, как вообще можно называть наукой астрологию после того, как Коперник и Галилей взорвали то представление о мире, на котором зиждилась астрология: представление о том, что земля — центр вселенной, а планеты и звезды вращаются вокруг нас! Можете вы мне объяснить это, сударь?

— Нет ничего проще, — с мрачной улыбкой сказал астролог. — Вы правы в том, что мир астрологии геоцентричен. Но практическая жизнь людей всегда останется геоцентричной. Солнце для нас «встает» и «садится», независимо оттого, кажется нам это или происходит на самом деле. И как не изменилась со времен Коперника скудная мера света и тепла, что наша планета получает извне, так неизменными остались внеземные влияния.

— И все же! — воскликнул доктор, так сдавив себе шею отверстием в крышке ванны, что едва не задушил самого себя. — И все же объясните мне прежде всего: какая связь существует между звездами на небе, которые вы зовете планетами, и судьбой новорожденного младенца? Какая тут может быть связь?