Гостья широко раскрыла глаза:

— Это посложнее «Сонника»!

— Да, несколько сложнее. Но в каком-то смысле старый сонник был прав. Он понимал, что все сны должны толковаться символически — и в некоторых случаях правильно угадывал символ! Но теперь расскажите мне о своем детстве. Расскажите обо всем, начиная с самых ранних ваших воспоминаний, и говорите подряд все, что придет вам в голову, все, что всплывет в вашей памяти.

Она смотрела на доктора во все глаза.

— Какое это имеет отношение к моему сну?

— Наши сны, сударыня, бывают трех родов: чисто телесные сны, вызванные, скажем, голодом или жаждой, сны, зависящие от какого-то неисполненного желания, и сны, всплывающие из необъятного моря нашего подсознания. Причем доказано, что большая часть снов последнего рода восходит к впечатлениям нашего самого раннего детства. И нет никаких сомнений: ваш сон принадлежит именно к этой категории. Так что рассказывайте! Вернитесь, если можете, к тому времени, когда вам было три, четыре года, пять лет!

Она улыбнулась:

— Дорогой доктор, боюсь, я ничего не помню до того времени, когда мне исполнилось лет шесть-семь!

— Так бывает у большинства людей, — согласился он. — От рождения до шестого, седьмого года жизни их существование изгладилось у них из памяти. А вы задумывались когда-нибудь над тем, как это удивительно, необъяснимо, нелогично? Именно то время нашей жизни, когда наши чувства особенно свежи и память почти не загружена, именно то время предстает в книге нашей жизни рядом чистых страниц. Разве это не загадочно?

Взгляд серо-голубых глаз как магнитом был прикован к губам доктора. Доктор почувствовал приятное щекотание в груди.

— Вы правы! — воскликнула она. — Я никогда не думала об этом раньше — но это и в самом деле странно!

— В самом деле, странно, — подтвердил Циммертюр. — Но в последнее время нам удалось слегка приподнять завесу над этой загадкой. Так не угодно ли вам рассказать?