— Скажите мне, — спросил доктор, — каким образом вы вступили на преступный путь?

Она улыбнулась.

— Отчасти груз наследственности, отчасти личное распоряжение наследством, — с готовностью ответила она.

— А ваши преступления никогда не мешают вам спать по ночам?

Выражение ее лица вдруг изменилось.

— Нет. Мешает кое-что другое, — коротко сказала она. — Потому-то я к вам и пришла. Мысль о том, что я не смогу заплатить за консультацию — единственное из моих преступлений, которое…

Доктор протестующе замахал обеими руками.

— Прошу вас, мадам, прошу вас! Это я ваш должник. Но стало быть, у вас и вправду есть дело ко мне?

— Вы подумали, что я пришла вас дурачить? — спросила она, и когда его мимика явно подтвердила, что именно это он и подумал, добавила, смеясь. — Нет-нет, но сцена, разыгравшаяся в лавке господина Хейвелинка, так меня позабавила, что я не могла не заговорить о ней. Это было очень неучтиво с моей стороны.

— Это было очаровательно, — пробормотал доктор, устремив на гостью восторженный собачий взгляд. — Но стало быть, кроме этого у вас есть ко мне какое-то важное дело?

Она взглянула ему прямо в глаза.

— Такое же дело, как у нашего общего друга, торговца антиквариатом. Меня преследует сон, который мешает мне спать.

Она замолчала и задумалась. Он безмолвно ждал продолжения. Вдруг ее лицо исказила нетерпеливая гримаска.

— Это очень трудно пересказать, — сказала она. — При свете дня, облеченный в слова, этот сон почти смешон. И все же…

— И все же он мешает вам спать, — закончил доктор тоном утешения. — Не беспокойтесь, сударыня, что бы вы ни рассказали, мне это не покажется смешным. Если бы вам была известна хотя бы десятая часть того, что мне приходилось выслушивать в этой комнате! Сны всегда кажутся ничего не значащими, смешными или странными — таково свойство снов. Но моя задача как раз в том и состоит, чтобы проникнуть за маскировку, которой прикрывается сон, и показать, что за ней кроется. Рассказывайте! Помните, врач — это исповедник!